Retroactive effect of criminal law in the partial decriminalization of illegal entrepreneurship

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

Часть 2 ст. 54 Конституции Российской Федерации закрепляет правило: если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон. В уголовном законодательстве данное положение конкретизировано в ст. 10 УК РФ, согласно которой уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, имеет обратную силу и распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до его вступления в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или имеющих судимость.

В науке обратная сила уголовного закона рассматривается как особый тип темпорального действия уголовного закона. Обратная сила уголовного закона представляет собой распространение обязательности его положений на деяния, совершенные до его вступления в силу, и возникшие в связи с ними правоотношения [17, с. 217; 1, с. 14]. В литературе справедливо констатируется, что обратной силой обладают как законы, устраняющие преступность деяния полностью, так и законы, влекущие его частичную декриминализацию путем исключения отдельных признаков из диспозиции статьи [10, с. 104]. Устранение преступности деяния новым уголовным законом влечет прекращение производства по делу на любой из стадий уголовного судопроизводства [15, с. 233].

Практическая значимость правила об обратной силе особенно отчетливо проявляется в случаях, когда законодатель меняет конструкцию состава преступления, а именно когда из диспозиции уголовно-правовой нормы исключается один из альтернативных криминообразующих признаков, а другой сохраняется. Подобные изменения создают риск неоднородного правоприменения. Одни правоприменители прекращают уголовное дело, исходя из утраты признака преступности по первоначально инкриминированному основанию. Другие пытаются сохранить уголовно-правовую оценку через проверку сохраненного признака. Третьи выбирают процессуальные решения, приводящие к неопределенности правового статуса лица, например, ограничиваются освобождением от ответственности без ясного ответа на вопрос о наличии состава преступления и последствиях для реабилитации.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

Федеральным законом от 6 апреля 2024 г. № 79-ФЗ законодатель исключил из диспозиции ч. 1 ст. 171 УК РФ указание на незаконное предпринимательство, «сопряженное с извлечением дохода в крупном размере», а из ч. 2 ст. 171 УК РФ – квалифицирующий признак, связанный с извлечением дохода в особо крупном размере¹. Тем самым был устранен один из ранее альтернативных криминообразующих признаков объективной стороны состава преступления. При этом сохранился признак причинения крупного ущерба гражданам, организациям или государству. Конструкция состава незаконного предпринимательства приобрела исключительно материальный характер, когда преступление считается оконченным при наступлении последствий в виде причинения крупного ущерба и наличии причинной связи между деянием и этим последствием.

Такое законодательное решение вступило в противоречие с теоретическими подходами, в рамках которых длительное время, напротив, обосновывалась необходимость устранения из диспозиции статьи признака крупного ущерба [13, с. 423; 19, с. 11; 6, с. 20; 7, с. 115].

Ретроспективный анализ судебной практики по делам о незаконном предпринимательстве позволяет сделать вывод о том, что соответствующее деяние квалифицировалось преимущественно по признаку извлеченного дохода, что формировало устойчивую и предсказуемую правоприменительную практику². В то время как признак ущерба оказался менее востребованным в делах о преступлениях в сфере экономической деятельности [14, с. 132] и, в частности, о незаконном предпринимательстве [21, с. 41].

Обобщение судебной практики, сложившейся после изменения ст. 171 УК РФ, позволяет выделить несколько тенденций.

Первая тенденция заключается в признании судами того, что дела, в которых обвинение строилось исключительно на признаке извлечения дохода, подлежат прекращению за отсутствием состава преступления. Данный подход наиболее последовательно реализует требование ст. 10 УК РФ, поскольку новый уголовный закон устранил преступность деяния в том объеме, в котором оно было инкриминировано лицу.

Вторая тенденция выражается в попытках сохранить возможность уголовного преследования путем возвращения дела прокурору или продолжения расследования для установления крупного ущерба. Наиболее спорным здесь является вопрос о пределах допустимого восполнения обвинения после изменения уголовного закона. Если крупный ущерб ранее не вменялся и не был установлен, то последующее «достраивание» состава преступления фактически означает выход за пределы первоначального обвинения и вступает в противоречие с назначением института обратной силы уголовного закона.

Третья тенденция связана с ошибочной переквалификацией деяния на иную часть ст. 171 УК РФ либо с освобождением лица от наказания без надлежащего разрешения вопроса об отсутствии состава преступления. Такой подход внешне улучшает положение лица, но не устраняет правовую неопределенность, поскольку сохраняет уголовно-правовую оценку деяния, утратившего преступность в связи с исключением признака дохода.

Четвертая тенденция состоит в усилении корректирующей роли апелляционных и кассационных судов, которые в ряде случаев отменяют судебные решения, не учитывающие обратную силу Федерального закона № 79-ФЗ. При этом наиболее дискуссионными остаются: выбор между прекращением уголовного дела и оправданием; допустимость возвращения уголовного дела прокурору; пределы изменения обвинения в суде; последствия частичной декриминализации для уже вступивших в силу судебных решений.

Юридическое последствие изменения диспозиции ст. 171 УК РФ состоит в следующем. Для тех случаев, где обвинение или приговор основывались на доходе как единственном криминообразующем основании, новый закон устраняет преступность деяния: соответствующее поведение перестает отвечать признакам состава преступления. Для иных случаев, где вменялся и доказан крупный ущерб, декриминализация не наступает, однако закон применяется в части, улучшающей положение лица: из квалификации исключается декриминализированный признак, что может повлечь изменение правовой оценки, санкционных последствий и, при необходимости, пересмотр судебного решения.

Разъяснения, содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24 июня 2025 г. № 10, подтверждают, что исключение криминообразующих признаков состава преступления либо изменение их размерных порогов относится к формам устранения преступности деяния и влечёт применение ст. 10 УК РФ³. К числу законов, улучшающих положение лица, отнесено, в частности, исключение квалифицирующего признака или повышение его размерного значения. Вместе с тем пленум не дал специальных разъяснений применительно к ситуациям, когда обвинение основывалось исключительно на признаке, утратившем уголовно-правовое значение.

Подобные указания отсутствуют и в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 2004 г. № 23⁴, п. 17 которого посвящен преимущественно обратной силе норм отраслевого законодательства, наполняющих бланкетную диспозицию ст. 171 УК РФ.

Конституционный Суд РФ последовательно придерживается позиции, согласно которой правоприменительные органы не обладают правом на усмотрение при решении вопроса об обратной силе закона. Это означает, что улучшающий положение лица закон подлежит безусловному применению, а уклонение от его реализации недопустимо. Государство обязано обеспечить приведение ранее принятых судебных решений в соответствие с новым законом независимо от наличия инициативы со стороны заинтересованных лиц⁵. Учитывая общеобязательный характер правовых позиций Конституционного Суда РФ, в том числе сформулированных в его определениях [17, с. 60], любое иное толкование законоположений в правоприменительной практике исключается [5, с. 16].

Проблема частичной декриминализации незаконного предпринимательства получила конституционно-правовое осмысление в определении Конституционного Суда РФ по жалобе гражданина Тимошенкова М. А., осужденного по ст. 171 УК РФ по основанию извлечения дохода в особо крупном размере при отсутствии в приговоре признака причинения крупного ущерба. Конституционный Суд РФ, отказывая в принятии жалобы по формальному основанию, связанному с утратой силы оспариваемой нормы, тем не менее сформулировал ключевые выводы: извлеченный доход более не может рассматриваться как криминообразующий либо квалифицирующий признак незаконного предпринимательства; одновременно признак причинения ущерба сохраняет свое криминообразующее значение; если по конкретному делу этот признак не установлен, в действиях лица отсутствует состав преступления⁶ .

Развитие данной позиции прослеживается и в определении Конституционного Суда РФ по жалобе гражданина Пустовойта А. И., который был осужден за предпринимательскую деятельность без лицензии, сопряженную с извлечением дохода в особо крупном размере, а после вступления в силу Федерального закона № 79-ФЗ кассационная инстанция изменила судебные решения и освободила его от назначенного наказания. Конституционный Суд РФ признал допустимым такой механизм как форму реализации обратной силы закона при исключении признака объективной стороны⁷.

Для правоприменения важно разграничивать две ситуации.

Первая ситуация – отсутствие состава преступления в новой редакции статьи. Если крупный ущерб не вменялся и не установлен, а обвинение строилось на признаке извлечения дохода, то после вступления в силу Федерального закона № 79-ФЗ состав преступления в содеянном отсутствует. В этой ситуации ст. 10 УК РФ должна приводить к прекращению уголовного дела, поскольку преступность деяния устранена в инкриминированном объеме.

Вторая ситуация – улучшение положения лица без устранения преступности деяния. Если сохраненный признак, то есть крупный ущерб, доказан либо подлежит доказыванию в пределах предъявленного обвинения, то закон применяется в улучшающей части: исключается декриминализированный признак дохода и решается вопрос о корректировке квалификации, объема обвинения и иных правовых последствий, в том числе на стадии пересмотра судебных решений.

Правовые последствия декриминализации незаконного предпринимательства, основанного на извлечении дохода, демонстрирует постановление Усть-Куломского районного суда Республики Коми от 5 июля 2024 г. Гражданин обвинялся в осуществлении лицензируемой деятельности без разрешения с извлечением дохода в крупном размере по ч. 1 ст. 171 УК РФ. Руководствуясь положениями Федерального закона № 79-ФЗ, суд прекратил уголовное дело за отсутствием состава преступления⁸. Исключение законодателем признака извлечения дохода повлекло декриминализацию деяния, подпадавшего под формальные признаки прежней редакции уголовно-правовой нормы.

Такое процессуальное решение представляется обоснованным. Оно соответствует логике ст. 10 УК РФ применительно к ситуации, когда деяние утратило признак преступности в результате изменения уголовного закона, и согласуется с формирующейся правоприменительной практикой⁹.

Вместе с тем встречаются решения, где суд верно констатирует материальный характер состава преступления в новой редакции, но выбирает спорный процессуальный путь. Так, в деле «Д» апелляционная инстанция указала на отсутствие в содеянном признака крупного ущерба и признала, что обвинение не содержит всех признаков состава преступления по новой редакции, однако вместо прекращения дела приняла решение о возвращении уголовного дела прокурору¹⁰. Если сохраненный криминообразующий признак не вменялся и не доказан, возвращение дела прокурору может фактически превратиться в попытку «достроить» состав при утрате преступности деяния в первоначально предъявленном объеме.

В деле из практики Красноярского краевого суда гражданин обвинялся в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ. Постановлением суда первой инстанции от 4 сентября 2024 г. уголовное дело в отношении подсудимого было прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления в связи с изданием уголовного закона, устраняющего преступность деяния. Такая позиция была поддержана государственным обвинителем в ходе судебного разбирательства.

В апелляционном представлении прокурор указал на заявление государственным обвинителем ходатайства о возвращении дела прокурору на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ в связи с тем, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ. В обоснование ходатайства было указано, что Федеральным законом № 79-ФЗ из диспозиции ст. 171 УК РФ исключена лишь конструктивная часть предъявленного обвинения, связанная с извлечением дохода, тогда как причинение крупного ущерба подсудимому не вменялось. Отказывая в удовлетворении ходатайства, суд первой инстанции указал, что препятствий для принятия итогового решения по делу не имеется, а обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ.

Красноярский краевой суд, рассматривая апелляционное представление, установил: сохранивший составообразующее значение признак причинения крупного ущерба органами предварительного следствия по делу установлен не был и подсудимому не инкриминировался, поскольку обвинение строилось на другом альтернативном признаке – признаке дохода. Суд апелляционной инстанции отменил постановление суда первой инстанции о прекращении уголовного дела и возвратил уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом¹¹.

Несмотря на то, что решение о возвращении уголовного дела прокурору относится к промежуточным судебным решениям¹², вывод Красноярского краевого суда представляется спорным ввиду наличия закона, устраняющего преступность деяния. Принятое решение требует дополнительного научного осмысления, поскольку фактически направлено на восполнение неполноты проведенного по делу предварительного расследования и доказательственной базы. Подобный подход не согласуется с доктринальной позицией о том, что восполнение доказательств не может быть целью возвращения уголовного дела прокурору [16, с. 85].

Решение Красноярского краевого суда вступает в противоречие и с позицией Конституционного Суда РФ, который неоднократно указывал, что возвращение уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом допустимо, если в досудебном производстве допущены существенные нарушения УПК РФ, не устранимые в судебном производстве. Однако возвращение уголовного дела не должно быть связано с решением задачи восполнения неполноты произведенного дознания или предварительного следствия¹³. Данная правовая позиция Конституционного Суда РФ развивается и в обобщениях практики судов общей юрисдикции¹⁴.

На доктринальном уровне также справедливо отмечается, что возвращение уголовного дела прокурору в рамках ст. 237 УПК РФ допустимо лишь при наличии указанных в ней оснований, а возвращение с целью восполнения пробелов расследования запрещено [11, с. 937–938; 8, с. 58–59].

Такой подход суда апелляционной инстанции едва ли согласуется и с разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ, изложенными в Постановлении от 17 декабря 2024 г. № 39. В них указано, что целью возвращения уголовного дела прокурору является устранение таких препятствий, которые исключают возможность постановления законного, обоснованного и справедливого судебного решения и не могут быть устранены в судебном разбирательстве, а решение о возвращении уголовного дела может быть принято судом строго при наличии обстоятельств, предусмотренных ст. 237 УПК РФ¹⁵. Перечень таких обстоятельств, как указывает Верховный Суд РФ, носит исчерпывающий характер¹⁶. Схожее мнение высказывается и в научной литературе [12, с. 71]. Вместе с тем ученые справедливо замечают, что Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2024 г. расширительно толкует основания для возвращения дела прокурору, что может повлечь негативные последствия [2, с. 104–105; 20, с. 27].

Представляется, что в подобных случаях следует опираться прежде всего на правовые позиции Конституционного Суда РФ о недопустимости восполнения неполноты проведенного предварительного расследования. Иное решение способно превратить институт возвращения дела прокурору в средство обхода требований ст. 10 УК РФ.

В качестве положительного примера можно привести дело из практики Пятого кассационного суда общей юрисдикции. Приговором суда первой инстанции от 17 сентября 2024 г. гражданин был осужден по ч. 1 ст. 171 УК РФ за осуществление незаконной предпринимательской деятельности. Обвинение строилось на признаке извлечения дохода, утратившем силу на момент вынесения решения. В апелляционном порядке приговор обжалован не был и вступил в законную силу. Кассационным определением Пятого кассационного суда общей юрисдикции обвинительный приговор суда первой инстанции в этой части был отменен, а уголовное преследование прекращено за отсутствием состава преступления в связи с декриминализацией.

Суд кассационной инстанции, отменяя приговор, указал на наличие в нем существенных нарушений уголовного закона и уголовно-процессуального закона. Установив, что вмененный осужденному признак дохода утратил силу, а признак ущерба не инкриминирован, суд пришел к выводу: преступность деяния, совершенного осужденным, устранена новым уголовным законом, который подлежит безусловному применению¹⁷.

Приведенное решение суда кассационной инстанции демонстрирует корректный подход, основанный на правильном применении материальных и процессуальных норм. Оно соответствует правовым позициям Конституционного Суда РФ и разъяснениям Верховного Суда РФ. На правильном применении действующего закона основаны и другие решения Пятого кассационного суда общей юрисдикции¹⁸.

В отдельных случаях правоприменитель подменяет последствия частичной декриминализации логикой переквалификации деяния по менее строгой части той же статьи, полагая, что это улучшает положение лица. При этом игнорируется, что исключение признака дохода устраняет саму основу первоначальной квалификации.

Приговором Семилукского районного суда Воронежской области от 15 декабря 2023 г. О. был осужден по п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ за осуществление предпринимательской деятельности без лицензии, сопряженной с извлечением дохода в особо крупном размере, к штрафу в размере 100 000 руб. Признак причинения крупного ущерба О. не вменялся. Апелляционным постановлением от 7 мая 2024 г. действия осужденного были переквалифицированы на ч. 1 ст. 171 УК РФ¹⁹.

Заместитель прокурора Воронежской области в кассационном представлении указал на устранение преступности деяния Федеральным законом № 79-ФЗ. Постановлением от 11 сентября 2024 г. Первый кассационный суд общей юрисдикции отменил апелляционное решение и направил дело на новое рассмотрение²⁰.

Судом апелляционной инстанции не было учтено, что исключение признака извлечения дохода из диспозиции ст. 171 УК РФ повлекло отсутствие состава преступления. Это исключало возможность переквалификации и требовало решения вопроса о прекращении уголовного дела.

Решение суда кассационной инстанции также нельзя признать полностью непротиворечивым. В рассматриваемом случае следовало отменить ранее вынесенные по делу судебные решения и прекратить производство по уголовному делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 401.14 УПК РФ, указав в соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ в качестве основания существенное нарушение уголовного закона, выразившееся в неверном применении ст. 10 УК РФ.

Принятое судом кассационной инстанции решение не в полной мере согласуется и с доктринальными позициями ученых, указывающих на полную декриминализацию незаконного предпринимательства, сопряженного с извлечением дохода в крупном и особо крупном размере [9, с. 24].

Противоречивость квалификации демонстрируется и в деле из практики Девятого кассационного суда общей юрисдикции. Приговором Ленинского районного суда г. Владивостока от 3 июня 2025 г. граждане были осуждены по пп. «а», «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ и другим статьям УК РФ. Апелляционным определением Приморского краевого суда от 14 ноября 2025 г. приговор был изменен, но не в части осуждения лиц за незаконное предпринимательство.

Кассационным определением от 18 февраля 2026 г. апелляционное определение было отменено, а уголовное дело передано на новое апелляционное рассмотрение в ином составе суда. Отменяя ранее принятое судебное решение, судебная коллегия Девятого кассационного суда указала, в частности, что суд апелляционной инстанции, проверяя законность и обоснованность приговора, не дал надлежащей оценки доводам адвоката о наличии закона, имеющего обратную силу, ввиду декриминализации деяния, вмененного его подзащитному. Суд признал правильной ошибочную квалификацию деяния по пп. «а», «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ, оставив без должного внимания, что ч. 2 ст. 171 УК РФ более не предусматривает пунктов, а органами предварительного следствия осужденным не вменялось причинение крупного ущерба, поскольку обвинение строилось на признаке дохода²¹.

Иной подход, заслуживающий поддержки, прослеживается в следующем примере. М. и В. органами предварительного следствия обвинялись в совершении преступления, предусмотренного пп. «а», «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ. Обвинение строилось на признаке дохода. Судом было установлено, что другие признаки, сохраняющие составообразующее значение, органами предварительного следствия М. и В. не инкриминировались. Постановлением Щербинского районного суда города Москвы от 30 июля 2024 г. производство по уголовному делу было прекращено в связи с декриминализацией деяния на основании ст. 10 УК РФ и п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ²². Аналогичным образом, с учетом требований обратной силы уголовного закона, поступил и Вахитовский районный суд города Казани²³.

Обоснованной является и позиция Челябинского областного суда, который в апелляционном постановлении отменил приговор суда первой инстанции по п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ и прекратил уголовное дело в связи с частичной декриминализацией. Отклоняя доводы прокурора о необходимости переквалификации действий подсудимого на ч. 1 ст. 171 УК РФ, Челябинский областной суд указал, что признак ущерба не инкриминировался, а объем предъявленного обвинения не позволяет изменить квалификацию в силу ст. 252 УПК РФ²⁴.

Такой подход соответствует доктринальным представлениям о пределах судебного разбирательства. Как указывает Г. А. Есаков, эти пределы определяются обвинением [3], а переквалификация допустима лишь в рамках вмененных и исследованных судом обстоятельств. Она не может сопровождаться их фактическим изменением, поскольку это означает выход за пределы обвинения [4].

Особое значение имеет применение ст. 10 УК РФ на досудебной стадии. В практике встречается ситуация, когда следователь, отказывая в удовлетворении ходатайства защиты о прекращении дела, мотивирует это тем, что проводятся следственные действия и оперативно-разыскные мероприятия, направленные на установление лиц, которым причинен реальный ущерб. Суд, рассматривая жалобу, признал подобные доводы несостоятельными и указал на обязанность применения закона, имеющего обратную силу²⁵.

Практический смысл этого вывода состоит в том, что перспектива будущего установления последствий деяния не может оправдывать продолжение преследования при отсутствии состава преступления на момент принятия решения, если предъявленное обвинение основано на декриминализированном признаке и сохраненный признак не установлен.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что Федеральный закон № 79-ФЗ повлек частичную декриминализацию незаконного предпринимательства. Ее содержание состоит в устранении уголовно-правового значения признака извлечения дохода при сохранении признака причинения крупного ущерба. Поэтому применение ст. 10 УК РФ в рассматриваемой категории дел должно осуществляться с учетом, какой именно признак образовывал основание предъявленного обвинения или вынесенного приговора по ст. 171 УК РФ.

Предлагаемая модель правоприменения основана на четырех взаимосвязанных элементах: материально-правовом, доказательственном, процессуальном и гарантийном. Материально-правовой элемент требует определить, сохранилось ли в деянии составообразующее основание уголовной ответственности после изменения закона. Доказательственный элемент предполагает проверку того, был ли крупный ущерб не только фактически установлен, но и надлежащим образом вменен лицу. Процессуальный элемент связан с выбором надлежащей формы реагирования суда, следователя или органа пересмотра судебного решения. Гарантийный элемент исключает возможность использовать возвращение дела прокурору, переквалификацию или продолжение расследования как способ компенсировать утрату уголовно-правового значения признака дохода.

С учетом проанализированных правовых позиций и судебной практики при решении вопроса о применении ст. 10 УК РФ в связи с изменением ст. 171 УК РФ, а также в иных аналогичных случаях целесообразно руководствоваться следующим алгоритмом.

1. Определить модель обвинения или осуждения до вступления в силу Федерального закона № 79-ФЗ:
   
   1. инкриминировался только доход в крупном или особо крупном размере;
   2. инкриминировался и доказан крупный ущерб;
   3. одновременно указывались доход и ущерб, однако необходимо установить, какой из признаков был положен в основу квалификации.
2. Проверить наличие сохраненного признака крупного ущерба:
   
   1. если ущерб не вменялся и не установлен, состав преступления отсутствует;
   2. если ущерб вменялся и доказан, преступность деяния сохраняется, однако из квалификации подлежит исключению декриминализированный признак дохода;
   3. если ущерб только предполагается, но не включен в пределы обвинения, он не может быть использован для сохранения уголовного преследования без нарушения требований ст. 10 УК РФ и ст. 252 УПК РФ.
3. Выбрать процессуальную форму с учетом стадии судопроизводства:
   
   1. на досудебной стадии при отсутствии состава преступления уголовное дело подлежит прекращению;
   2. в суде возможно прекращение уголовного дела либо постановление оправдательного или иного реабилитирующего решения в зависимости от процессуальной ситуации;
   3. если подсудимый согласен на прекращение дела в связи с устранением преступности деяния, суд прекращает уголовное дело на основании п. 2 ч. 1, ч. 2 ст. 24 УПК РФ;
   4. если подсудимый возражает против прекращения дела по данному основанию, суд продолжает судебное разбирательство в обычном порядке. При отсутствии оснований для вынесения оправдательного приговора или иного реабилитирующего решения суд прекращает уголовное дело на основании ч. 2 ст. 24 УПК РФ;
   5. при пересмотре вступивших в законную силу решений суд, руководствуясь положениями ст. 10 УК РФ, отменяет обвинительный приговор и прекращает уголовное дело при отсутствии состава преступления. Также возможно изменение судебного решения в части исключения декриминализированного признака, освобождения от наказания или смягчения наказания, если преступность деяния сохраняется по признаку причинения крупного ущерба.
4. Исключить подмену обратной силы закона «достраиванием» состава преступления.

Возвращение дела прокурору либо продолжение расследования допустимо лишь при наличии предусмотренных законом оснований и при условии, что сохраненный признак крупного ущерба находится в пределах предъявленного обвинения и подтверждается реальной доказательственной базой. Такие процессуальные решения не могут использоваться как способ компенсировать исчезновение признака дохода и сохранить уголовное преследование вопреки новому уголовному закону.

Предложенный алгоритм имеет значение не только для применения ст. 171 УК РФ, но и для иных случаев, когда законодатель исключает из диспозиции уголовно-правовой нормы один из альтернативных криминообразующих признаков. В подобных ситуациях правоприменитель должен исходить из приоритета нового закона, улучшающего положение лица, и недопустимости расширительного сохранения уголовной ответственности за счет признаков, которые не были вменены и доказаны в установленном процессуальном порядке.

¹ О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации : Федеральный закон от 6 апр. 2024 г. № 79-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2024. № 15. Ст. 1972.

² См., например: приговор Абаканского городского суда Республики Хакасия от 19 июля 2021 года по делу № 1-52/2021 // Судебные и нормативные акты РФ. URL: https://sudact.ru/regular/doc/AA1Wmc0xtnN0/ (дата обращения: 14.10.2025) ; постановление Кировского районного суда г. Махачкалы Республики Дагестан от 8 сент. 2023 г. по делу № 1-850/2023 // Судебные и нормативные акты РФ. URL: https://sudact.ru/regular/doc/JhC3tDacxiow/ (дата обращения: 14.10.2025) ; постановление Мелекесского районного суда Ульяновской области от 7 июня 2021 г. по делу № 1-2-19/2021 // Судебные и нормативные акты РФ. URL: https://sudact.ru/regular/doc/hwOGCMFMa4Wn/ (дата обращения: 14.10.2025).

³ О практике применения судами положений статьи 10 Уголовного кодекса Российской Федерации об обратной силе уголовного закона : Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 июня 2025 года № 10 // Бюллетень Верховного Суда. 2025. № 8. С. 2–5.

⁴ О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве : Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 18 нояб. 2004 г. № 23 // Бюллетень Верховного Суда. 2005. № 1.

⁵ См.: По делу о проверке конституционности части второй статьи 10 Уголовного кодекса Российской Федерации, части второй статьи 3 Федерального закона «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации», Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» и ряда положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, касающихся порядка приведения судебных решений в соответствие с новым уголовным законом, устраняющим или смягчающим ответственность за преступление, в связи с жалобами граждан А. К. Айжанова, Ю. Н. Александрова и других : Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 2006 г. № 4-П // Вестник Конституционного Суда РФ. 2006. № 3.

⁶ Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Тимошенкова М. А. на нарушение его конституционных прав статьей 171 Уголовного кодекса Российской Федерации : Определение Конституционного Суда РФ от 16 мая 2024 г. № 1120-О // КонсультантПлюс. URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=812169#h8k6YNVmxmM8Tnfv (дата обращения: 25.06.2026).

⁷ Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Пустовойта А. И. на нарушение его конституционных прав статьей 9, частью первой статьи 14 Уголовного кодекса Российской Федерации, статьей 297, пунктом 1 части первой статьи 389.18 и частью первой статьи 401.15 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации : Определение Конституционного Суда РФ от 27 ноября 2025 г. № 3190-О // КонсультантПлюс. URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=872903#1T57YNVObFyjPXlE1 (дата обращения: 25.06.2026).

⁸ Постановление Усть-Куломского районного суда Республики Коми от 5 июля 2024 г. по делу № 1-29/2024 // Судебные и нормативные акты РФ. URL: https://sudact.ru/regular/doc/NpLGf1hmmYHB/ (дата обращения: 14.02.2026).

⁹ См., например: постановление Ленинского районного суда г. Махачкалы Республики Дагестан от 1 августа 2024 г. по делу № 1-707/2024 // Судебные решения РФ. URL: https://судебныерешения.рф/83516490/extended (дата обращения: 15.02.2026) ; постановление Ленинского районного суда г. Махачкалы Республики Дагестан от 16 декабря 2024 г. по делу № 1-706/2024 // Судебные решения РФ. URL: https://судебныерешения.рф/83516491/extended (дата обращения: 15.02.2026) ; постановление Прикубанского районного суда г. Краснодара от 1 июня 2025 г. по делу № 1-135/2023 // Судебные и нормативные акты РФ. URL: https://sudact.ru/regular/doc/U7iXrxbuzQxu/ (дата обращения: 15.02.2026) ; апелляционное постановление Воронежского областного суда от 20 ноября 2024 г. по делу № 22-2459/2024 // Воронежский областной суд. URL: https://707.su/gnyd (дата обращения: 15.02.2026); постановление Первого кассационного суда общей юрисдикции от 15 мая 2024 г. по делу № 77-1583/2024 // Первый кассационный суд общей юрисдикции. URL: https://707.su/g6kH (дата обращения: 15.02.2026) ; постановление Первого кассационного суда общей юрисдикции от 5 июня 2024 г. по делу № 7У-4271/2024 // Первый кассационный суд общей юрисдикции. URL: https://707.su/M2eF (дата обращения: 15.02.2026).

¹⁰ Апелляционное постановление Самарского областного суда от 10 июля 2025 г. по делу № 22-4483/2025 // Судебные и нормативные акты РФ. URL: https://sudact.ru/regular/doc/gOPWuKFIq5Z8/ (дата обращения: 15.02.2026).

¹¹ Апелляционное постановление Красноярского краевого суда от 21 ноября 2024 г. по делу № 22-8445/2024 // Красноярский краевой суд. URL: https://clck.su/JgRcb (дата обращения: 14.04.2026).

¹² См.: абз. 2 п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 ноября 2012 г. № 26 «О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции» // КонсультантПлюс. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_138315/ (дата обращения: 25.06.2026).

¹³ См., например: По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан : Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. № 18-П // Вестник Конституционного Суда РФ. 2004. № 1 ; Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Всеволожского городского суда Ленинградской области о проверке конституционности частей второй и пятой статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации : Определение Конституционного Суда РФ от 2 февраля 2006 г. № 57-О // Вестник Конституционного Суда РФ. 2006. № 3.

¹⁴ См., например: Обобщение практики вынесения судами Самарской области постановлений о возвращении уголовных дел прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ за 2022 год, подготовленное Самарским областным судом 21 июля 2023 г. // КонсультантПлюс. URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=SOPV&n=460936#8odIYNVMUewu3mns (дата обращения: 25.06.2026).

¹⁵ О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору : Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2024 г. № 39 // КонсультантПлюс. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_493917/ (дата обращения: 25.06.2026).

¹⁶ Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2, 3 (2024) : утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27 ноября 2024 г. // КонсультантПлюс. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_491650/ (дата обращения: 25.06.2026).

¹⁷ См.: Кассационное определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 7 октября 2025 г. по делу № 77-1133/2025 // КонсультантПлюс. URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=KSOJ005&n=76409#TuxKYNVqZLXu7jQm (дата обращения: 25.06.2026).

¹⁸ См., например: Кассационное постановление Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 16 апреля 2025 г. по делу № 77-308/2025 // КонсультантПлюс. URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=KSOJ005&n=70545#MvELYNVGZC43CUg9 (дата обращения: 25.06.2026).

¹⁹ Апелляционное постановление Воронежского областного суда от 7 мая 2024 г. по делу № 22-755/2024 // Воронежский областной суд. URL: https://707.su/vkQr (дата обращения: 15.04.2026).

²⁰ Постановление Первого кассационного суда общей юрисдикции от 11 сентября 2024 г. по делу № 77-3345/2024 // Первый кассационный суд общей юрисдикции. URL: https://707.su/D0ev (дата обращения: 15.04.2026).

²¹ Кассационное определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 18 февраля 2026 г. № 77-168/2026 // СПС «КонсультантПлюс».

²² См.: Постановление Щербинского районного суда города Москвы от 30 июля 2024 г. № 1-219/2024 // СПС «КонсультантПлюс».

²³ См.: Приговор Вахитовского районного суда города Казани от 18 апреля 2025 г. по делу № 1-29/2025 // СПС «КонсультантПлюс».

²⁴ См.: Апелляционное постановление Челябинского областного суда от 24 мая 2024 г. по делу № 10-2787/2024 // СПС «КонсультантПлюс». Аналогичный подход прослеживается и в других примерах: Апелляционное определение Самарского областного суда от 27 мая 2024 г. по делу № 22-2785/2024 // СПС «КонсультантПлюс»; Постановление Советского районного суда Ставропольского края от 19 июня 2024 г. по делу № 1-99/2024 // СПС «КонсультантПлюс»; Постановление Прикубанского районного суда города Краснодара от 2 июня 2025 г. по делу № 1-31/2-2025 // СПС «КонсультантПлюс».

²⁵ См.: Постановление Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 16 марта 2025 г. по делу № 3/12-0136/2025 // Судебные и нормативные акты РФ. URL: https://sudact.ru/regular/doc/Z95pJwTpHT6l/ (дата обращения: 15.02.2026).

About the authors

Petr A. Akimov

Author for correspondence.
Email: petrakimov2@gmail.com
ORCID iD: 0009-0002-5757-3224
SPIN-code: 3253-4664

Faculty member of the Faculty of Academic and Research Personnel Training

References

Supplementary files