Compensation for damage caused by a crime in Russian criminal law

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы диссертационного исследования определена насущной потребностью отечественной науки и практики в развитии имеющегося потенциала знаний в области компенсаторной (восстановительной) функции уголовного права и ее прикладной адаптации в целях совершенствования уголовно-правовых норм, учитывающих или предписывающих возмещение вреда от преступления, обеспечения ее эффективности.

В современной науке проблематика уголовно-правового возмещения вреда, причиненного преступлением, не без оснований воспринимается в качестве одной из наиболее сложных и перспективных. С решением возникающих в этой области проблем обоснованно связываются рассуждения о проводимой в настоящее время политике гуманизации действующего уголовного законодательства и практики его применения, текущем состоянии уголовного права, преодолении неоправданно затянувшегося «кризиса уголовного наказания», оптимизации расходов государства на национальную безопасность и правоохранительную деятельность, направлениях дальнейшего развития отрасли в целях решения стоящих перед ней социальных и правовых задач.

Между тем можно констатировать, что вопросов, которые возникают на пути решения этих задач, по-прежнему гораздо больше, чем ответов. Вместе с тем текущее состояние научного знания отчетливо характеризуется как минимум двумя особенностями: с одной стороны, активной разработкой проблем конструирования и применения мер уголовно-правового характера, связанных с возмещением вреда, в ущерб построению общей теории, с другой – стремлением каждого отдельного специалиста сконструировать как можно более оригинальную и непохожую на иные концепцию компенсаторного (восстановительного) уголовного права, без серьезных попыток сгладить имеющиеся противоречия и определить некую общую платформу, общий подход к её пониманию.

Думается, что такое состояние дел вполне может быть оправдано и должно, по-видимому, восприниматься в качестве закономерного этапа развития науки, этапа накопления теоретического опыта и эмпирических данных. Однако этот этап неоправданно затянулся. На таком фоне, полагаю, надо приветствовать работу М. С. Афанасовой как вполне удачную (хотя, разумеется, и небесспорную) попытку интеграции накопленного знания и разработки на этой основе новой концепции, которая может быть органично вписана в традиции уголовного права и служить основой для последующих инноваций.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

Научная новизна диссертации определена итогами авторского анализа института возмещения вреда, причиненного преступлением, средствами уголовного права, которые представляют целостную, логически завершенную теоретическую концепцию, включающую в себя уточненную номенклатуру понятий, теоретические основы возмещения вреда, причиненного преступлением, критерии разграничения указанного явления в действующем российском уголовном законодательстве, перспективные предложения по повышению эффективности нормативного регулирования и практики применения компенсаторной (восстановительной) функции уголовного права.

Новыми либо существенно уточняющими и развивающими имеющиеся научные положения можно признать следующие тезисы, тщательно аргументированные на страницах диссертации:

– результаты синтеза основных положений теории социальных последствий преступности, экономического анализа уголовного права и восстановительного правосудия [1, с. 38];

– установленные исследованием основные направления эволюции уголовно-правовой оценки возмещения вреда от преступления и нормативные конструкции его оценки в тексте закона [1, с. 89];

– итоги систематизации и типологизации уголовно-правовых норм, учитывающих или предписывающих возмещение вреда от преступления [1, с. 62–63];

– выводы, касающиеся видов причиняемого преступлением вреда и способов его возмещения [1, с. 120–123];

– аргументы в пользу нормативного закрепления возмещения вреда в качестве самостоятельной меры уголовно-правового характера [1, с. 155–160];

– предложение и обоснование экономической стратегии минимизации расходов государства на уголовно-правовое противодействие преступлениям [1, с. 194–195].

Основные положения и результаты, содержащиеся в диссертационном исследовании, прошли достаточную апробацию, а именно: отражены в 12 научных работах, 6 из которых опубликованы в изданиях, рекомендованных ВАК при Министерстве науки и высшего образования Российской Федерации; обсуждены на международных и всероссийских научно-практических конференциях; внедрены в образовательный процесс Российского университета адвокатуры и нотариата имени Г. Б. Мирзоева, а также практическую деятельность Верховного Суда Республики Крым и Пятигорского городского суда Ставропольского края.

Степень обоснованности научных положений, выводов и рекомендаций, сформулированных в диссертации, их достоверность определены качеством и объемом источников первичной научной информации, использованием апробированного научно-методического аппарата, внутренней непротиворечивостью представленных в диссертации суждений, согласием теоретических выводов диссертанта с эмпирическими данными документального и социологического анализа, базированием авторских рассуждений на строго доказанных и корректно используемых выводах фундаментальных и прикладных наук, согласованностью новых результатов работы с иными независимыми источниками по теме диссертации.

Работа представляет собой композиционно целостное научное сочинение, которое органично сочетает в себе результаты комплекса проведенных лично автором исследований:

– формально-логического анализа актуальных источников российского и международного уголовного права, решений Конституционного Суда РФ и Пленума Верховного Суда РФ;

– науковедческого анализа современных и изданных ранее отечественных литературных источников по теме диссертации с опорой на убедительные правовые доктрины;

– документального анализа материалов более сотни уголовных дел, при разрешении которых правоприменителем был учтен факт возмещения ущерба, рассмотренных в судах в период с 2010 по 2023 г.;

– социологического анализа результатов экспертного опроса, раскрывающих значимые теоретические и прикладные аспекты избранной темы (136 человек, в их числе 45 прокуроров, поддерживающих государственное обвинение в судах, 37 следователей органов внутренних дел и Следственного комитета, 54 судьи, специализирующихся на рассмотрении уголовных дел сотрудников правоохранительных органов);

– статистического анализа данных, аккумулированных Судебным департаментом при Верховном Суде РФ и Федеральной службой судебных приставов, а также данных, отражающих сведения о расходах (в т. ч. планируемых) федерального бюджета и бюджета Федеральной службы исполнения наказаний за период с 2020 по 2024 г.

Сбор, анализ и интерпретация результатов обеспечены репрезентативной эмпирической базой, достаточной для формирования теоретических выводов, соблюдением методологических принципов и методических требований к проведению исследований подобного рода.

В основе диссертации – требования системного подхода, который позволил конкретизировать место исследуемых нормативных предписаний в системе уголовного права и их межотраслевые связи. Автор опирается на принципы историзма, всесторонности, объективности, конкретности истины, связи теории и практики, что придает работе в целом и ее результатам в частности необходимые свойства научной истины.

Избранный соискателем подход к сбору и обработке источников научной информации, к общей организации исследования и определению его логики, к требованию апробации промежуточных выводов обеспечивает не только результативность исследования, но и высокое качество представленных в диссертации суждений.

Значимость полученных автором диссертации результатов для развития юридической науки и практики определяется тем, что, образуя в своей совокупности логически цельное и открытое для последующего развития учение о возмещении вреда, причиненного преступлением, они существенным образом дополняют ряд сложившихся в уголовно-правовой науке учений, в частности:

– учение об основах уголовного права – за счет дополнительной информации о зарубежном опыте реализации компенсаторной функции уголовного права, а также за счет уточненных представлений о понятии, видах, способах, времени, субъекте возмещения вреда, причиненного преступлением;

– учение о мерах уголовно-правового характера – за счет нового прочтения содержания и форм реализации уголовно-правового воздействия, аргументации в пользу нормативного закрепления возмещения вреда в качестве самостоятельной меры уголовно-правового характера.

В прикладном отношении ценность полученных результатов определяется возможностью их использования при совершенствовании российского уголовного законодательства, упорядочении следственно-судебной практики применения норм о возмещении вреда, причиненного преступлением, а также в учебной и научно-исследовательской деятельности.

Положительно оценивая проведенное М. С. Афанасовой исследование и в целом разделяя ее концепцию, стоит отметить, что отдельные положения работы представляются недостаточно проработанными, вызывают критическую оценку и могут стать основанием для дискуссии с автором.

1. Неоднозначным представляется предложение соискателя о создании на уровне уголовного законодательства самостоятельной меры государственного принуждения в виде возмещения ущерба потерпевшему (положения, выносимые на защиту № 4–5) с последующим ее закреплением в разделе, посвященном иным мерам уголовно-правового характера (гл. 15.3 УК РФ) [1, с. 209]. Полагаю, что критерии, позволяющие реализовать идею автора, являются отчасти непроработанными. Речь идет о необходимости сопоставления возмещения ущерба потерпевшему с имеющимися в уголовном законе иными мерами уголовно-правового характера, которые имеют разную социально-правовую природу; выделении сущностных признаков, позволяющих представить иные меры уголовно-правового характера в качестве однородного, самостоятельного института уголовного права. Вопреки позиции соискателя, не все меры уголовно-правового характера представляют собой реакцию государства на факт совершения преступления, подтвержденный обвинительным приговором суда [1, с. 156], не являются общими и цели для всех мер уголовно-правового воздействия, которые содержательно не восходят к декларируемым в ст. 43 УК РФ целям уголовного наказания [1, с. 45]. В обоих случаях примером выступают принудительные меры медицинского характера, регламентированные гл. 15 УК РФ.

Кроме того, нуждается в авторском пояснении возможность возмещения ущерба, назначенного лицу, виновному в совершении преступления, по его просьбе или с его согласия иными лицами (предлагаемая ч. 3 ст. 104.6 УК РФ) [1, с. 209], которая не в полной мере соответствует положениям действующего уголовного законодательства.

2. Дискуссионным является решение автора относительно реформирования ст. 75 УК РФ (положение, выносимое на защиту, № 6). Во-первых, изменение статуса деятельного раскаяния не вписывается в общую канву гуманизации действующего уголовного законодательства (положение № 2, выносимое на защиту), не способствует минимизации уголовной репрессии, а равно сокращению расходов государства на уголовно-правовое противодействие [1, с. 195]. Таким образом, указанное предложение противоречит позиции соискателя, строящейся на аргументации нераскрытого потенциала компенсаторной (восстановительной) функции уголовного права и ее потенциально возможном превалировании над функцией карательной. Во-вторых, предлагая окончательный вариант ст. 75 УК РФ [1, с. 206–207], автор оставляет без должного внимания примечания к статьям Особенной части УК РФ, определяющие условия освобождения от уголовной ответственности, в том числе за преступления, не относящиеся к категориям тяжких и особо тяжких.
3. Разделяя позицию диссертанта о существующей конкуренции норм (ст. 76 и 76.2 УК РФ) и поддерживая авторскую идею о разграничении основания их реализации (положение № 6, выносимое на защиту), полагаю, что решение об установлении императивного правила освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим (ст. 76 УК РФ) является дискуссионным. Представленная конструкция предусматривает в случае установления факта примирения бесконечное нарушение уголовно-правового запрета, исключая порицание со стороны государства, а равно дискредитацию уголовного права как отрасли права.

Учитывая позицию Верховного Суда РФ, думается, что при разрешении вопроса об освобождении от уголовной ответственности (ст. 76 УК РФ), кроме свободно выраженного волеизъявления потерпевшего, следует учитывать конкретные обстоятельства уголовного дела, изменение степени общественной опасности лица, совершившего преступление, личность совершившего преступление, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание.

4. Соглашаясь с мнением соискателя об имеющейся правовой, а равно теоретико-прикладной рассогласованности принудительных мер воспитательного воздействия (ст. 90, 92 УК РФ), полемичным является решение об исключении ст. 90 из текста уголовного закона [1, с. 135, 155]. Аргументация рассматриваемой трансформации положений уголовного закона заключается в констатации практической невостребованности ст. 90 УК РФ, отсутствии подтвержденной приговором суда вины несовершеннолетнего, что препятствует ее тождественности с мерами, связанными с принудительным возмещением вреда, а равно в иных доктринальных позициях [1, с. 131–135].

Принятие таких кардинальных решений, в частности изменение, корректирование раздела УК РФ, регламентирующего уголовную ответственность несовершеннолетних, должно быть обусловлено возникновением серьезной проблемы либо сопровождаться предварительной оценкой, которые не представлены на страницах диссертационного исследования. Кроме этого, подобный вывод не коррелирует с современным вектором уголовной политики в целом, а равно в отношении несовершеннолетних в частности. И, наконец, освобождение от уголовной ответственности, в том числе в порядке ст. 90 УК РФ, не исключает факта доказанности вины обвиняемого (признание вины как таковой). Действительно, в соответствии с действующим законодательством вина устанавливается вступившим в законную силу приговором суда (ст. 14 УПК РФ). Однако отсутствие вины является не основанием освобождения от уголовной ответственности с назначением принудительных мер воспитательного воздействия, а основанием прекращения уголовного дела и уголовного преследования ввиду отсутствия состава преступления (ст. 24 УПК РФ).

Отмеченная критика не снижает высокой оценки качества оппонируемого исследования, лишь подчеркивая крайнюю сложность и дискуссионность исследуемой автором материи и глубину его погружения в тему.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ И ВЫВОДЫ

Ознакомление с диссертацией Афанасовой Марины Сергеевны позволяет констатировать значительный вклад автора в решение имеющихся теоретико-прикладных проблем в плоскости возмещения вреда, причиненного преступлением. Диссертация представляет собой актуальное самостоятельное научное исследование, которое имеет завершенный вид, основано на достаточной эмпирической базе, содержит новые научные результаты и положения, выдвигаемые для публичной защиты, и свидетельствует о личном вкладе автора диссертации в науку.

Научные труды Афанасовой Марины Сергеевны в полной мере отражают основные положения ее диссертации, публикации включают в себя достаточное количество статей в рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК при Минобрнауки России для опубликования основных положений кандидатских диссертаций.

На основании изложенного полагаю, что диссертация Афанасовой Марины Сергеевны представляет собой научно-квалификационную работу, в которой выявлен и решен целостный комплекс проблем теории и практики возмещения вреда, причиненного преступлением, средствами уголовного права, то есть содержится решение научной задачи, имеющей значение для развития уголовно-правовой науки.

Автор диссертации, Афанасова Марина Сергеевна, заслуживает присуждения искомой ученой степени кандидата юридических наук по специальности 5.1.4 – Уголовно-правовые науки.

About the authors

Sergey A. Korneev

Author for correspondence.
Email: kornei_lam@mail.ru

Candidate of Law, Associate Professor of the Department of Criminal Law Faculty of Law

References

Supplementary files