Modern aspects of qualifying fraudulent actions: issues of legal and law enforcement techniques

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

Введение Федеральным законом от 29.11.2012 № 207-ФЗ новых составов мошенничества вызвано стремлением законодателя дифференцировать классическое мошенничество (ст. 159 УК) и появившиеся в сфере экономической деятельности так называемые «интеллектуальные» виды мошенничества (ст. 159.1–159.6 УК). Необходимость и целесообразность закрепления в уголовном законе новых составов мошенничества очевидна, поскольку наблюдается не только рост, но и разнообразие мошеннических действий [11]. Однако в уголовно-правовой литературе имеет место критическое отношение на «выделение специальных видов мошенничества, их подразделение по сферам общественных отношений» [4]. С целью повышения качества уголовно-правовых предписаний, содержащихся в ст. 159.1–159.6 УК РФ, требуется совершенствовать технику их конструирования с учётом законодательно-текстологического подхода к формулированию нормативного текста [12, с. 45]. В данной работе использованы следующие методы исследования: диалектический – при рассмотрении развития и совершенствования норм, направленных на противодействие мошенническим проявлениям, текстологический метод и приемы анализа содержательно-конструктивных особенностей уголовно-правовых норм о мошенничестве, а также системный метод – при рассмотрении практики применения ст. п. «г» ч. 3 ст. 158, 159, 159.1–159.6 УК РФ. Цель исследования заключается в установлении критериев мошеннических действий, совершаемых в разных экономических сферах. Задачи исследования состоят в выявлении объективных критериев дифференциации различных мошеннических действий, а также в установлении законодательных пробелов, затрудняющих квалификацию мошенничества, и выработке рекомендаций, способствующих повышению эффективности правоприменительной деятельности, направленной на борьбу с мошенничеством.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

Внешняя сторона мошеннических действий в сфере кредитования (ст. 159.1) состоит в том, что заёмщик обращается в кредитную организацию для получения кредита. При этом субъект, совершающий мошеннические действия, знает, что его реальное имущественное и финансовое состояние не обеспечивает получения затребованного им кредита. Именно поэтому лицо, совершающее мошеннические действия, сообщает кредитору частично либо полностью недостоверные сведения о своем имуществе как предмете залога [9]. При этом обман может быть как активным в виде предоставления подложных документов о финансовом состоянии, так и пассивным – путём умолчания заёмщиком о негативных фактах, которые могут повлиять на решение кредитора. Мошенничество в таких случаях признаётся оконченным с момента заключения кредитного договора между заёмщиком и кредитором, посредством которого кредитная организация передаёт заёмщику затребованные им средства. Правильность такого подхода подтверждает п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48. Соответственно, если в результате проверки ложная информация, предоставленная заёмщиком, будет выявлена банком, то виновному следует инкриминировать покушение на мошенничество в сфере кредитования, предусмотренное ч. 3 ст. 30 и ст. 159.1 УК РФ.

При получении кредита заёмщик, как правило, использует поддельные документы, которые являются инструментальным средством совершения мошеннических действий. Судебная практика при принятии решения о применении ст. 327 УК РФ в совокупности со ст. 159.1 УК РФ противоречива, о чём свидетельствуют два антагонистических примера:

Фрунзенским судом г. Владивостока Г. осуждён по ч. 2 ст. 159 и ч. 2 ст. 327 УК РФ. Однако судебная коллегия Приморского краевого суда из приговора районного суда исключила применение ч. 2 ст. 327 УК РФ, поскольку приобретение фальшивой печати, использованной для изготовления справки с целью заключения договора купли-продажи, судебная коллегия признала способом совершения мошеннических действий¹. В другом случае виновный осуждён только за подделку справки для предоставления кредита без вменения ст. 159.1 УК РФ. В частности, районный суд Магнитогорска признал гражданку К. виновной лишь в подделке справки 2-НДФЛ, необходимой для получения кредита в банке. Виновная предоставила поддельный документ в банк, но сотрудники банка установили подделку. В результате К. была осуждена по ч. 1 ст. 327 УК РФ, а покушение на получение кредита осталось без юридической оценки. В этой связи надлежит отметить, что согласно п. 7 постановления Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 действия виновного, которые совершены благодаря использованию собственноручно подделанного или изготовленного документа, следует дополнительно квалифицировать по ст. 327 УК РФ².

Необходимо отметить, что реальная совокупность преступлений, квалифицируемых по ст. 159.1 и ст. 327 УК РФ, отсутствует в следующих обстоятельствах: во-первых, если заёмщик предоставляет ложную информацию без документального подтверждения; во-вторых, осуществляет подделку документов одно лицо, а мошеннические действия совершает другой субъект.

В зависимости от сферы совершения мошеннических действий следует различать мошенничество, совершаемое в заёмно-кредитной сфере, от мошеннических действий, совершаемых в сфере кредитования. В соответствии со ст. 159.1 УК РФ потерпевшими в сфере кредитования являются банки и другие кредитные организации, а по ст. 159 УК РФ могут быть привлечены не только физические лица, но и ломбарды, а также микрофинансовые организации, вступающие в заёмно-кредитные правоотношения.

Статья 159.2 УК РФ предусматривает наказание за хищение денежных средств или иного имущества за счёт предоставления сугубо недостоверных сведений или умолчания о фактах, влекущих прекращение таких выплат.

Предмет мошеннических деяний, квалифицируемых по ч. 1 ст. 159.2 УК РФ, образуют различные виды материальной помощи. Неоднозначность уголовно-правовой оценки предмета мошеннических действий фиксирует многолетняя научная дискуссия и серьёзные трудности уголовно-правовой оценки действий субъектов, получивших выплаты от государства за счёт обмана. В этой связи обращают на себя внимание две точки зрения. Согласно одной, любые социальные выплаты, полученные путём обмана, представляют собой мошенничество, предусмотренное ст. 159.2 УК РФ [1]. Согласно другой, такие действия не следует квалифицировать по ст. 159.2 УК РФ, поскольку они связаны с целевыми программами [8].

На наш взгляд, чтобы избежать расхождения в оценке одних и тех же фактов мошенничества, в примечании к ст. 159 УК РФ необходимо закрепить конкретные признаки социальных выплат. Предлагаемое нововведение даст возможность отграничить социальные выплаты от выплат, которые не являются предметом мошенничества, и тем самым оказать действенную поддержку материально нуждающимся группам населения за счёт госбюджетов различного уровня и спецфондов.

Наглядным примером получения незаконной выплаты компенсационного характера является следующий случай: гражданин Д. для получения надбавки к своей зарплате предоставил в пенсионный фонд недостоверные сведения о работе в условиях Крайнего Севера и получил незаконную компенсацию в размере более 250 тысяч руб. В результате решением суда виновный осуждён по ч. 3 ст. 159.2 УК РФ за хищение денежных средств мошенническим способом для получения компенсационной выплаты, предусмотренной нормативно-правовыми актами³.

Судебная практика фиксирует факты незаконного распоряжения материнским капиталом для улучшения жилищных условий, противоправного получения пенсии родственниками умершего, незаконного получения денежных пособий по уходу за детьми, а также нецелевого использования полученной субсидии на развитие малого бизнеса.

Соответственно, ст. 159.2 УК РФ призвана защищать целевые средства, выделенные из государственного, муниципального бюджетов, специальных государственных фондов при получении различных социальных пособий, субсидий или компенсаций.

Федеральный закон от 23 апреля 2018 г. № 111-ФЗ ввел в диспозицию ч. 1 ст. 159.3 УК РФ в качестве средств совершения хищений такой признак, как «электронные средства платежа». Одновременно из диспозиции исключены конкретные адресаты мошенничества. Наряду с этим в п. «г» ч. 3 ст. 158 и п. «в» ч. 3 ст. 159.6 УК РФ введены такие признаки, как совершение хищений «с банковского счёта, а равно в отношении электронных денежных средств». В результате нововведений возникли проблемы разграничения смежных составов в случаях совершения хищений, в которых в качестве предмета преступления фигурируют электронные денежные средства (ст. 159.3 УК), а также денежные средства, похищенные с банковского счёта (п. «г» ч. 3 ст. 158, п. «в» ч. 3 ст. 159.6 УК) [2].

Анализ правоприменительной практики показывает, что критериями отграничения мошеннических действий, квалифицируемых по ст. 159.3 УК РФ, от кражи и мошенничества в сфере компьютерной информации являются способы совершения указанных форм хищений. Так, мошеннические действия в сфере использования электронных средств платежа осуществляются путём обмана (ст. 159.3 УК), а хищение денежных средств в сфере компьютерной информации происходит за счет комбинации таких способов, как незаконный ввод, удаление, блокировка и модификация компьютерной информации либо иное незаконное вмешательство, дающее возможность совершить хищение денежных средств (п. «в» ч. 3 ст. 159.6 УК).

Кроме того, дифференциация указанных видов преступлений проводится и посредством совершения актов хищения. Последний признак непосредственно дан в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 г. № 48. При этом Верховный Суд отметил, что средствами кражи, совершенной с банковского счета или в отношении электронных денежных средств (п. «г» ч. 3 ст. 158 УК) и мошенничества в сфере компьютерной информации (п. «в» ч. 3 ст. 159.6 УК) являются технические средства, имеющие соответствующее программное обеспечение. Следует отметить, что, в отличие от рассмотренных хищений, средствами совершения мошеннических действий, предусмотренных ст. 159.3 УК РФ, выступают электронные средства платежа в виде платежных карт.

В зависимости от подлинности платежных карт можно выделить две разновидности преступных действий: 1) хищение, совершаемое с использованием подлинных карт, и 2) хищение, совершаемое с использованием поддельных карт. Практика квалификации действий лиц, совершивших хищения с использованием подлинных карт, в том числе украденных или найденных, до недавнего времени имела существенные различия. Так, районный суд г. Ульяновска признал кражей действия виновного лица в совершении хищения денежных средств через банкомат с помощью похищенной карты⁴. В другом случае Красноярский областной суд аналогичные действия квалифицировал как мошенничество⁵. В настоящее время в соответствии с п. 17 постановления Пленума ВС РФ № 48 в новой редакции действия лица, совершившего хищение денежных средств из банковского автомата посредством похищенной или найденной карты, квалифицируются в качестве кражи.

Обращает на себя внимание, что в следственно-судебной практике сложились разные подходы к уголовно-правовой оценке действий лиц, которые незаконно завладели чужими накоплениями посредством использования платежных карт: в одних случаях эти действия квалифицируются как мошенничество (ст. 159 УК), в других – их оценивают как мошеннические действия в сфере кредитования (ст. 159.1 УК) либо в качестве мошенничества с использованием электронных средств платежа (ст. 159.3 УК). Сложившаяся судебная практика квалификации хищений с признаками мошенничества свидетельствует о неоднозначности применения указанных статей.

Наглядный пример применения ст. 159 УК РФ: В., будучи осведомленным о том, что его знакомый за счёт знания информационных технологий и владения специальным оборудованием изготавливает поддельные банковские карты, приобрёл у него карту и использовал её при расчёте в ресторане⁶. Другой пример мошенничества в сфере кредитования посредством платёжной карты (ст. 159.1 УК): хищение кредита с помощью банковской карты, оформленной на имя иного лица, квалифицировано как мошеннические действия в сфере кредитования⁷. Пример иной квалификации содеянного по ст. 159.3 УК РФ: сотрудник банка В., который в силу своего служебного положения располагал данными многих клиентов, самовольно заполнил от их имени анкеты и незаконно получил ПИН-коды и кредитные карты. Однако довести до конца свои мошеннические действия В. не смог, поскольку его незаконная деятельность была своевременно пресечена. Преступные действия этого лица квалифицированы в качестве покушения на мошенничество с использованием кредитных карт⁸.

Анализ судебной практики показывает, что квалификация хищений, совершённых с использованием электронных средств платежа, имеет значительные расхождения, так как одни и те же средства совершения преступных действий – «электронные средства платежа» предусмотрены несколькими статьями уголовного закона, в том числе характеризующими кражу (ст. 158 УК) и различные виды мошенничества (159, 159.1, 159.3, 159.6 УК). Кроме того, по мнению Л. Е. Прихожей, трудности в правоприменительной практике связаны с установлением умысла при совершении мошенничества в определённом размере [10].

Мошеннические действия на рынке страховых услуг (ст. 159.5) осуществляются в ходе страхования имущества, материальных ценностей, ипотечного кредита и транспортных средств. При этом мошенничество в сфере страхования обычно совершается с участием страховщиков, а также против самих страховщиков или против страхователей. Мошеннические действия по оказанию страховых услуг могут совершаться за счет предоставления фиктивных страховых полисов, а также путём заключения договоров с заведомо ложными условиями либо путем незаконного отказа по страховым договорам [15].

Пример из судебной практики по квалификации действий мошенника, заключившего страховой договор на имущество с заведомо ложными сведениями. Так, Н., зная о деформации конструкций от обледенения, подыскал страховую компанию и организовал предстраховочный осмотр опор водного парка для занятия вейкбордингом. Виновный воспользовался тем, что на момент осмотра деформация конструкций находилась подо льдом и не была видна, не сообщил работнику страховой компании о повреждениях и тем самым совершил обман относительно целостности конструкций. По результатам осмотра было принято решение о заключении договора страхования имущества. Далее с целью сокрытия мошенничества в сфере страхования Н. дал указание руководителю службы безопасности подписать документы, которые содержали заведомо ложные сведения, что в процессе очистки конструкций от образовавшейся наледи якобы выявлены признаки страхового случая в виде именно тех дефектов конструкции, которые ранее были застрахованы. Однако реализовать преступный умысел полностью Н. не смог, поскольку в получении страховой выплаты ему было отказано ввиду того, что стихийное бедствие не является страховым случаем. Н. признан виновным, и его действия квалифицированы по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159.5 УК РФ как покушение на мошенничество⁹.

Мошенничество в сфере пенсионного страхования может осуществляться за счёт использования ложных льгот, превышения полномочий сотрудниками Пенсионного фонда либо перевода денежных средств на фиктивные банковские счета.

Мошенничество в сфере страхования транспортных средств часто совершается путём взыскания незаконных компенсационных выплат. Для совершения мошеннических действий виновные используют поддельные договоры, экспертизы, фиктивные доверенности, искажённую информацию о повреждениях в ДТП, превышающую реальный ущерб. Так, У. во время управления автомобилем, сдавая задним ходом, наехал на ограждение и повредил автомобиль. В этой связи У. обратился к знакомому гражданину, которого знал как аварийного комиссара, для получения информации о порядке получения страхового возмещения. У. было сделано предложение в виде мошеннической схемы незаконного обогащения за счёт инсценировки ДТП. Гражданин в роли аварийного комиссара представил фиктивные документы для придания инсценированному ДТП юридически установленного факта. Суд признал фигурантов уголовного дела виновными в совершении квалифицированного мошенничества в составе группы лиц по предварительному сговору (ч. 2 ст. 159.5 УК РФ)^[10].

Кроме того, мошеннические схемы в сфере страхования могут быть основаны на подаче заявлений: 1) о возмещении страховой суммы, превышающей стоимость имущества; 2) об осуществлении страхования поврежденной либо несуществующей собственности; 3) о перепродаже несуществующими агентами фиктивных полисов либо полисов, основанных на инсценировке страховых случаев, таких как ложный угон или хищение транспортных средств, поджог или повреждение жилых помещений и (или) хозяйственных построек, а также причинение вреда здоровью различной степени тяжести.

Диспозиция ст. 159.5 УК РФ имеет бланкетный характер. Это означает, что для уголовно-правовой оценки содеянного необходимо использовать нормативно-правовую базу, регулирующую правоотношения между страхователем и страховщиком. Для квалифицированной оценки страхового мошенничества требуется обращение правоприменителя к гражданско-правовому законодательству и нормам федеральных законов, таким как: глава 48 ГК РФ, Федеральный закон от 27 ноября 1992 г. № 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации», так как предписания этих нормативных актов регулируют заключение имущественного и личного страхования между страхователем (гражданином или юридическим лицом) и страховщиком (страховой организацией) – ст. 927 ГК; а также предусматривают, что в качестве страховщиков могут выступать только юридические лица, которые имеют лицензию на осуществление страхования, – ст. 938 ГК; закрепляют обязательства сторон по договору имущественного страхования – ст. 929 ГК, личного страхования – ст. 934 ГК, а также страхования жизни, здоровья и имущества государственных служащих различных категорий – ст. 969 ГК.

Согласно действующему законодательству можно выделить два вида страхования: обязательное страхование, осуществляемое государством, выступающим в роли страховщика, и свободное страхование, проводимое юридическими лицами, также выступающими в роли страховщика. Следует отметить, что выплаты по обязательному социальному, в том числе медицинскому, страхованию образуют предмет мошенничества, признаки которого содержит ст. 159.5 УК РФ. Мошеннические действия, связанные с получением незаконных социальных выплат по инвалидности, потере кормильца, в связи с заболеванием, травмой, рождением ребёнка, уходом за ним и другими случаями, подлежат квалификации по ст. 159.2 УК РФ.

На наш взгляд, критерием дифференциации страховых видов мошенничества (ст. 159.2 УК и ст. 159.5 УК) является вид правового отношения. Если правоотношение предусмотрено нормами гражданского права, то мошеннические действия подлежат квалификации по ст. 159.5 УК РФ. Если правоотношение предусмотрено публично-правовыми нормами, то содеянное следует квалифицировать по ст. 159.2 УК РФ. Соответствующий вывод нашёл подтверждение в судебной практике. В частности, мошеннические действия, в результате которых незаконно получены выплаты по обязательному социальному страхованию, суды справедливо признают мошенничеством при получении социальных выплат (ст. 159.2 УК)¹¹.

Существующие проблемы доктринального толкования ч. 1 ст. 159.6 УК РФ сформировались на основе нетрадиционного подхода законодателя к описанию признаков компьютерного мошенничества. В результате такого подхода дискуссия ведётся в отношении признаков мошенничества в компьютерной сфере. К числу значимых расхождений во взглядах можно отнести разные точки зрения в отношении признаков состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 159.6 УК РФ. Исследователи законодательных предписаний считают, что в указанной статье закреплен состав кражи [7] либо особый вид хищения, а не состав мошенничества [14].

В литературе справедливо утверждается, что традиционный способ мошенничества не может осуществляться в отношении технических средств. По аргументированному мнению М. В. Максимова, действующее уголовное законодательство нуждается в закреплении в диспозиции ст. 159.6 УК РФ такого конструктивного признака, как способ, связанный с преступным использованием компьютерной информационно-телекоммуникационной системы [13]. Критике также подвергается законодательное определение понятия «компьютерная информация». В связи с этим Л. А. Коврижных резонно считает, что «неоднозначное толкование того или иного понятия может стать причиной смысловой неточности и в конечном итоге привести к ошибкам в правоприменительной деятельности» [6]. Кроме того, трудности применения уголовно-правовых норм о мошенничестве вызывает техническая терминология, поскольку её толкование требует специальных знаний.

Общее определение понятия «информация» содержится в ст. 2 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации». При этом определение понятия «компьютерная информация» в данном законе отсутствует. Определение понятия «компьютерная информация» сформулировано в примечании 1 к ст. 272 УК РФ. Вместе с тем дефиниция, которая дана в указанном примечании, имеет существенные недостатки, которые не способствуют правильному применению ст. 159.6 УК РФ.

В данной дефиниции в качестве свойств компьютерной информации обозначены электрические сигналы, независимо от средств их хранения, обработки и передачи. Верховный Суд РФ в своем официальном отзыве справедливо отметил: «Термин «электрические сигналы» не вносит достаточной ясности в определение понятия компьютерной информации, в связи с чем требуется дополнительное пояснение»¹².

В настоящее время в силу развития IP-технологий существуют такие виды информации, которые легальное определение понятия «компьютерная информация» не охватывают, поскольку информация может циркулировать вне электрических сигналов [3]. Эта субстанция результативно передаётся по беспроводным каналам связи посредством использования электромагнитных сигналов и оптоволокна, а также достаточно надёжно хранится на флеш-картах, DVD-дисках и обесточенных жестких дисках.

В этой связи необходима модернизация дефиниции понятия «компьютерная информация», которая дана в примечании к ст. 272 УК РФ. Оптимальная дефиниция должна охватывать все носители информации, включая магнитные, оптические диски; всевозможные поверхности с линейными или двумерными кодами и волоконно-оптические линии, а также электромагнитные поля различных радиоканалов цифровой связи [5].

Обращает на себя внимание, что в правоприменительной практике в случаях совершения хищений денежных средств с чужого банковского счёта осуществляется альтернативная квалификация: содеянное квалифицируется как кража по ст. 158 УК РФ либо как мошенничество в сфере компьютерной информации по ст. 159.6 УК РФ.

Так, гражданин С. получил телефонное сообщение о том, что на банковской карте, привязанной к его лицевому счёту, находится остаток денежных средств. При этом банковская карта не принадлежала виновному. Однако С. перечислил денежные средства на свою карту и совершил на них покупки. В результате Белгородский районный суд осудил виновного С. за совершение кражи по ч. 1 ст. 158 УК РФ¹³.

Другой пример: суд Ставропольского края осудил Н. за совершение мошенничества по ч. 1 ст. 159.6 УК РФ. Суть преступных действий виновной состояла в следующем: Н. посредством приложения «Мобильный банк» за счёт ввода компьютерной информации получила возможность доступа к банковской карте незнакомой ей гражданки Ш. и перечислила денежные средства на счёт своей сим-карты¹⁴.

Изложенное дает возможность сделать следующие выводы: 1) в случаях хищения денежных средств, совершаемых без ввода, удаления, блокировки и других манипуляций с компьютерной информацией, действия лица, использовавшего похищенные денежные средства в своих интересах или в интересах другого лица, подлежат квалификации по ст. 158 УК РФ; 2) если виновный за счёт компьютерных технологий незаконно получил доступ к расчётному счёту, принадлежащему другому лицу, а затем перевёл чужие денежные средства на свой счёт и распорядился похищенным по своему усмотрению, то содеянное им надлежит квалифицировать как мошенничество в сфере компьютерной информации по ст. 159.6 УК РФ.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ И ВЫВОДЫ

Детальное рассмотрение законодательных норм о мошенничестве и современной судебной практики свидетельствует о наличии ряда проблем, затрудняющих дифференциацию и уголовно-правовую оценку мошеннических действий, совершённых в разных сферах экономической деятельности:

1. В статье 159.1 УК РФ сформулированы альтернативные способы кредитного мошенничества: предоставление ложных и (или) недостоверных сведений. При этом закон не содержит рекомендаций об отличительных признаках указанных способов совершения мошеннических действий.
2. Отсутствие в законе (ст. 159.2 УК) легального определения понятия «социальная выплата» создает трудности отграничения социальных выплат от иных выплат, не являющихся предметом данного вида мошенничества.
3. В судебной практике имеют место сложности при квалификации преступных действий с электронными средствами платежа (ст. 159.3 УК), поскольку имеет место конкуренция с п. «г» ч. 3 ст. 158, 159 УК РФ.
4. В качестве критерия дифференциации мошеннических действий, предусмотренных ст. 159.2 и ст. 159.5 УК РФ, следует принимать во внимание вид правоотношения. Если правоотношение регулируется нормами ГК РФ, следует применять ст. 159.5 УК РФ, если публично-правовыми – применима ст. 159.2 УК РФ.
5. Законодательное определение понятия «компьютерная информация», которое дано в примечании 1 к ст. 272 УК РФ, имеет ряд существенных недостатков, осложняющих применение ст. 159.6 УК РФ. Соответственно, указанная дефиниция нуждается в предложенной корректировке.

 

¹ Обзор судебной практики Кемеровского областного суда по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 159, 160, 165, 242, 327 УК РФ. URL: http://bcr.sudrf.ru (дата обращения: 05.10.2025).

² Приговор Орджоникидзенского районного суда г. Магнитогорска. URL: http://sudact.ru (дата обращения: 05.10.2025).

³ Приговор Кагамышского городского суда. Дело № 1-70/2015 г. URL: http:// bcr.sudrf.ru/bigs/portal (дата обращения: 17.10.2025).

⁴ Приговор Ленинского районного суда г. Ульяновска от 10 января 2016 г. Дело № 02-14/2016 г. URL: http://rospravosudie.com (дата обращения: 22.10.2025).

⁵ Определение Красноярского областного суда от 9 января 2013 г. Дело № 14-122/2013 г. URL: http://rospravosudie.com (дата обращения: 22.10.2025).

⁶ Центральный районный суд г. Челябинска. Дело 1-282/2013. URL: http://bsr.sudrf.ru (дата обращения: 22.10.2025).

⁷ Апелляционное постановление Московского городского суда от 2 сентября 2013 г. по делу № 10-7679/2013. URL: http://судебные решения.рф/bsr/case/5231293 (дата обращения: 15.10.2025).

⁸ Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 1 апреля 2022 г. по делу № 77-991/2022. URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=KSOJ002&n=69258#efZYeBVseOjUWlbL (дата обращения: 18.09.2025).

⁹ Приговор Тверского районного суда г. Москвы от 26.02.2018 г. URL: http://324797.ru//sudebnay-practika-rassmotreniya (дата обращения: 27.10.2025).

¹⁰ Приговор Центрального районного суда г. Волгограда. Дело № 1-439/2017 : приговор Центрального районного суда г. Волгограда. Дело № 1-439/2017. URL: http://sudact.ruregular/doc (дата обращения: 20.09.2025).

¹¹ Апелляционное определение Мособлсуда от 7 августа 2014 г. Дело 22-4522/2014 г. URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=SOKI&n=129117#ms2SeBVtwqu1KB0G (дата обращения: 20.09.2025).

¹² Официальный отзыв Верховного Суда РФ от 7.04.2011 № 1/общ.-1583 «На проект Федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные акты Российской Федерации» // КонсультантПлюс. URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=PRJ&n=87058#jnOSeBVfW3vbX899 (дата обращения: 15.09.2025).

¹³ Приговор Шарьинского районного суда Костромской области от 24 ноября 2021 г. Дело № 1-187/2021. URL: https://sudact.ru (дата обращения: 05.09.2025).

¹⁴ Приговор Грачёвского районного суда Ставропольского края. Дело № 2-35/2013. URL: http: //sudact. ru (дата обращения: 15.10.2025).

About the authors

Alexandra I. Sitnikova

Synergy Moscow University

Author for correspondence.
Email: orcrimpravo@yandex.ru

Doctor of Law, Associate Professor, Professor of the Department of Criminal Law

Russian Federation, Moscow

Gennady V. Nazarenko

Synergy Moscow University

Email: nazarenkogen@gmail.com

Doctor of Law, Professor, Professor of the Department of Criminal Law, Academician of the Russian Academy of Young Sciences, Honorary Worker of Higher Professional Education of the Russian Federation

Russian Federation, Moscow

References

Supplementary files